В этом году благотворительный фонд «АиФ. Доброе сердце» отметил двадцатилетие. Осенью 2025-го на позицию директора фонда пришла Марина Камараули. Пришла не как сторонний наблюдатель — она много лет изнутри видела, как фонд растёт и меняется, работая в ИД «Аргументы и Факты». Сегодня Марина говорит о благотворительности не только как о деле души, но и как о серьёзной профессиональной структуре.
— Марина, о чем для вас 20-летняя история фонда?
— Для меня это история взросления. Я видела, как из инициативной группы, которая помогала больным детям, фонд вырос в профессиональную команду с прозрачными процессами и сильной экспертизой. Раньше это было больше про энтузиазм: мы вели рубрику в газете, проводили ярмарки, делали акции для детских домов... Сегодня — это выстроенная система помощи. И этим действительно можно гордиться.
— Фонд неразрывно связан с газетой «Аргументы и Факты»…
— Да, фонд родился после трагедии в Беслане, когда читатели откликнулись на статьи в газете о пострадавших в теракте детях. Тогда стало понятно – просто публикаций о нуждающихся в помощи уже недостаточно, нужна организация. Газета дала главное — возможность одним людям участвовать в судьбе других. Истории на ее страницах соединяли тех, кому нужна помощь, и тех, кто готов был её оказать.
— Ваш приход в благотворительность – это не случайность? Я сейчас даже не об управленческих решениях – а о внутренней готовности.
— Я скорее человек бизнес-ориентированный — процессы, структура, система, это мое. Более того, я даже сознательно избегала сферы благотворительности. Мне казалось, что это слишком больно. Когда ты понимаешь, что не всегда можешь помочь, это входит внутрь очень глубоко.
— Что изменилось?
— Несколько лет назад у ребенка очень близкого мне человека диагностировали серьезное заболевание. Случайно, на дополнительном обследовании. До этого врачи в регионе ничего не замечали. Я помню этот шок: ты читаешь диагноз в интернете — и мир рушится. Не понимаешь, куда бежать, к кому обращаться.
Этой семье повезло попасть в специализированную клинику, где было целое отделение, занимающееся их заболеванием. И я увидела там других детей — с более тяжёлыми формами. Никакой психологической поддержки тогда не было. Эти люди, как и все, справлялась самостоятельно. В тот момент я четко осознала, что такое растерянность семьи перед тяжелым диагнозом. И поняла, насколько важно, чтобы рядом оказался тот, кто знает маршрут, который приведет к спасению.
— Вы часто говорите, что благотворительность — это не только «про душу».
— Да. Добрых намерений недостаточно. Чтобы сделать большое доброе дело, нужна профессиональная компетенция. Врачи-эксперты, юристы, психологи, аналитики. Координация процессов. Цифровые инструменты. Фонд - это система, а не просто касса по сбору денег.
— За последние годы сектор НКО значительно вырос и окреп. В чем «фишка» фонда «АиФ.Доброе сердце»?
— Во-первых, наша экспертиза. У нас выстроены связи с лучшими врачами и клиниками по нашим нозологиям, у нас сильная юридическая экспертиза. Мы не просто собираем средства, а сопровождаем семью: помогаем получить квоты, разобраться в документах, выйти на нужных специалистов. Во-вторых - то, как мы рассказываем истории наших подопечных. Мы делаем это без давления и истерики – но они доходят до самого сердца.
— Говорят, что идеальная цель фонда — стать ненужным. Насколько вам кажется это реалистичным?
— Думаю, это лукавство. Даже если победить все болезни, останется человеческая потребность в поддержке. И потом, запрос на добро есть не только у подопечных, но и у тех, кто помогает. Фонд соединяет эти две стороны.
— Какова Ваша идеальная картинка «наш фонд через 5 лет»?
— Мне важно, чтобы усиливалась системность и партнёрство — с государством, с другими НКО, с медицинским сообществом. Важно развивать цифровизацию: чтобы у семей была доступная база знаний — куда идти, какие есть центры компетенций, программы помощи. Сейчас многое делается вручную. Хочется, чтобы человек мог быстро получить проверенную информацию. И ещё — развитие региональной экспертизы. В Москве больше возможностей, в регионах же диагнозы часто ставятся слишком поздно – и в этом я убедилась на собственном опыте. Обучение врачей, передача опыта — это наша стратегическая задача.
— Благотворительность — сфера высокого риска выгорания. Кажется, вы лично еще не успели с этим столкнуться…
— Я всю жизнь занимаюсь мотивацией сотрудников. Но даже для меня это всегда было загадкой – как справляются люди, которые по много лет работают в НКО… Сейчас, придя в фонд, я вижу, что многое держится на команде. Важно не быть одному. Важно обсуждать, поддерживать друг друга. И важно подводить итоги. Когда видишь, что ребёнок после реабилитации услышал голос мамы — это даёт силы работать 24 на 7. Наши сотрудники регулярно работают с психологами. Невозможно совсем не пропускать чужую боль через себя. Нужен защитный экран — чтобы оставаться человечным, но не разрушаться.
— Вас работа в фонде изменила?
— Я думаю, что сейчас тот самый этап моей профессиональной жизни, когда ценность труда зависит не от внешнего признания – решающим становится смысл. Именно он дает импульс к движению к цели. И в итоге придает значимость всей жизни. Я этот смысл нашла.
